search icoico arrow

Фантастические и «дамские» романы: некоторые несущественные различия и принципиальное сходство

Фантастические и «дамские» романы: некоторые несущественные различия и принципиальное сходство

Миром правит гордыня. Кроме всего прочего.

В сфере искусств гордыня объявляет одни жанры «высокими», другие, естественно, «низкими».

Совсем недавно в числе «низких» ходила и фантастика. Не уверен, что даже сейчас ее статус сильно повысился в глазах когорты литературоведов, претендующих на окончательное литературоведческое судейство. Но мы-то с вами, уважаемые читатели научной фантастики (НФ!), знаем, что фантастика высока и прекрасна! И никакие литературоведы не смогут поколебать нашу убежденность.

Как знаем мы и еще одно: «низкие» жанры в литературе все-таки существуют! И нижайший из них - бабские любовные романы (бабские еще и потому, что они не только читаются женщинами, но и пишутся ими же по преимуществу). Тут уж любители НФ (а они как раз в подавляющем большинстве своем - представители мужского пола) оказываются вполне солидарны с высоколобыми литературоведами. Мало кто из фэнов прикасался к «дамскому чтиву», но мнение все имеют. Один из таких любителей НФ (не будем показывать пальцем, но это далеко не последний человек в российском фэндоме) прямо сформулировал, что суть любовных романов сводится к одному: к поиску героиней - кому бы отдаться.

Спорить с этим мнением было бы странно, поскольку его некомпетентность, что называется, лежит на поверхности: на самом деле героини любовных романов, как правило, чуть ли не с первых страниц прекрасно знают кому они хотят отдаться, да и сам факт «отдачи» сплошь и рядом происходит задолго до окончания романа. Нередко сюжет проходит даже стадию официального брака между героем и героиней - а повествование все длится и длится! Вот уж этого читатели-мужчины (ежели такие у дамских романов найдутся) вообще не могут вынести - и, будучи не в силах превозмочь скуку, отбрасывают в сторону книжонки с томно тянущимися друг к другу парочками на обложке.

Правильно ли они поступают?

Правильно! (Сам, грешен - так частенько поступаю...)

Верно ли при этом их брезгливо-уничижительное мнение о заведомой глупости и низкопробности этого вида литературы?

Неверно! Потому что можно, конечно, и не читать, но зачем же при этом хаять и обзываться? Зачем говорить, что миллионы читательниц дамских романов - просто бабы-дуры? Почему бы не вспомнить классику: «Есть старый афоризм: дурак - это просто инакомыслящий... - Обычно это присловье вызывало у слушателей смех, но сейчас зал молча ждал продолжения. - Или инакочувствующий, - добавил Виктор» (А.,Б.Стругацкие «Гадкие лебеди»). Вспомнили? А теперь, давайте, применим вспомненное к рассматриваемой ситуации.

То, что дамы думают и чувствуют несколько иначе, чем их кавалеры - это факт, причем, биологический. И не в смысле наличия разного рода первичных половых признаков. Очевидная, вроде бы, наглядность этих признаков, бывает ведь, и подводит. Кто нынче не слышал об операциях по перемене пола! Разговоры об этих операциях так смешны - когда они в анекдотах. А в жизни - так трагичны... Когда оказывается, что тело - одного пола, а сознание, мышление, идеалы - все, что называют личностью - другого. Мне приходилось присутствовать при освидетельствовании таких жертв собственной телесной оболочки, и могу подтвердить - веселого тут мало. Как говорится - врагу не пожелаешь...

Хотя, казалось бы: мальчик, девочка - какая, в сущности, разница? Выходим же из одной утробы, а до этого - целых два месяца после зачатия! - являемся девочками. Все без исключения. Потому что развитие эмбрионов в первое время идет по женскому пути. Лишь потом включается комплекс гормонов, который разводит формирование наших органов (да и то - лишь некоторых) по разным половым дорогам. А на память о бывшем девичестве мужикам (даже самым ярым шовинистам) остаются соски в области груди.

Кстати, природа и позже как бы еще раз задумывается: а все-таки по какому половому маршруту направить данного индивида? Это происходит уже в период появления вторичных половых признаков: помните ли, читатели мужского рода, как у вас (аккурат в период возмужания) случалось такое малоприятное явление, как нагрубание молочных желез? У кого менее болезненное, у кого более - но природа все еще сомневалась и как бы еще оставляла себе возможность переиграть ваш организм по другим правилам. Но не переигрывала. Потому что в число тех немногих органов, которые у мужчин и женщин серьезно отличаются, входит наш главный орган - головной мозг.

В чем там отличия: только ли в известной ассиметрии мозговых полушарий, одно из которых в большей степени отвечает за логику и порождает мужской тип мышления, а другое - за эмоции и ведет к женскому типу - это вопрос темный и наукой до конца не решенный. Но то, что в эмоциональном плане мужчины существенно отстают от женщин и выглядят рядом с представительницами прекрасного пола эмоциональными тупицами, если не сказать недоумками - это факт. Он порождает множество взаимных претензий в быту (например, если представитель одного пола хочет после работы посидеть спокойно в тишине, а представительница другого в это время щебечет, щебечет, щебечет... - ну, да вы, конечно, знаете этот анекдот).

И вот два мыслящих существа, ощущающих мир, прямо скажем, по-разному, начинают искать книгу, которая отвечала бы их потребностям. Вполне интеллектуальным потребностям, заметим.

А интеллектуальные потребности - дело тонкое. А.Н.Стругацкий, выступая перед участниками первого, так называемого «малеевского», семинара молодых фантастов в далеком, тысяча девятьсот восемьдесят затертом году, рассказывал, что главным побудительным мотивом к чтению (и написанию) фантастики по его мнению является биологически обусловленный интерес мозга к неизвестному. Не вполне ручаюсь за точность этой формулировки – за давность времени дословно воспроизвести слова мэтра не возьмусь. Но пример, который он привел в подтверждение своих слов, мне запомнился очень хорошо.

А.Н.Стругацкий говорил о лабораторных крысах. Беленьких, пушистых, с голыми розовыми хвостами. Их посадили в клетку –теплую, сухую, просторную. Хорошо кормили-поили. Но клетка была с сюрпризом: в одном из ее углов имелась дырка. Темная, страшная, из которой веяло холодом и сыростью. Да и не дырка это была вовсе, а начало длинной трубы, которая под немыслимым наклоном тянулась в неизвестность и ничего приятного не обещала. И вот некоторые из крыс, пища от страха, начинали лезть из своего уютного мирка в эту трубу, в неизвестность - почему? Потому что не могли иначе. Фантастики им хотелось!

«Малеевцы», собранные на семинар со всех концов тогдашнего СССР, слушали великого Арктаныча и смущенно переглядывались, понимая, что они хоть и поболее крыс, и даже бесхвосты, но, подобно им, лезут сами (и тянут за собой читателей своих произведений) в такую же неизвестность - космическую ли, социально-антиутопическую, инопланетно-философскую – одним словом, фантастическую... И была такая аналогия и странна для нас, и лестна одновременно. Поскольку поднимала опусы наши на уровень самых высших интеллектуальных потребностей мозга.

Которых (потребностей), судя по дамским романам, у прекрасной половины человечества нет как нет! Ведь, и вправду, книги, вышедшие в сериях «Искушение», «Наслаждение», «Соблазны» или просто «Шарм», крайне редко содержат космические описания, коллизии взаимопонимания с инопланетным разумом или сколько-нибудь глубокий разбор социальных катаклизмов... Но что же, в таком случае, они вообще содержат?

Не по своей воле (уж признаюсь...), а, как говорится, «волею пославшей мя жены», окунулся я в море разливанное дамского чтива. И обнаружил (к немалому своему удивлению) примеры: увлекательной интриги (Аманда Квик, Мэри Джо Патни), добротного знания истории (Джорджетт Хейер, Констанция О'Беньон), психологизма, блистающего подчас откровениями, до которых никакой мужчина не додумается (та же Аманда Квик, Джилли Купер), и даже - о ужас! - достаточно высокого литературного уровня.

Правда, о последнем судить довольно затруднительно, поскольку судишь по переводам – а они бывают не только хорошие, но и разные. Порадовавшая меня легкостью и изяществом стиля «Имоджин» Дж.Купер (в переводе В.Зайцева), оказалась довольно-таки посредственной вещью в переводе И.Гюббенет. Вот для сравнения начальная фраза книги в первом переводе: «Городок Пайкли(...) цепляется за склон холма, как серая белка», - и во втором: «Городок Пайкли(...) раскинулся на склоне холма, как распластавшаяся по стволу дерева белка». Предложение заметно потяжелело, став на три слова длиннее, потеряло энергию, зрительную образность, превратившись в какой-то претенциозный сумбур: «раскинулась (...), как распластавшаяся». Первое слово настраивает на вид белки, которая, раскинулась и, задравши лапки, отдыхает - вероятно, после сытного обеда. Однако, это, скорее всего, был ее последний обед, поскольку, нечто (видимо, страшно тяжелое - вроде асфальтового катка) просто-таки распластало бедное животное по стволу дерева...

Но вернемся к интеллектуальным потребностям. Читая дамские книги, я эти свои потребности вовсе не удовлетворил. Более того, увлекательности всех без исключения изученных мною романов что-то все время настойчиво мешало. Причем, эта помеха возникала независимо от талантливости автора.

Только, бывало, увлечешься, только сюжет раскрутился на полную скорость, вдруг - бац! - забуксовал. Причем, на совершенно (с моей точки зрения) ровном месте. Герой и героиня вместо того, чтобы думать над действительно серьезными проблемами, окружающими их со всех сторон, вдруг впадают в какое-то непонятное словоблудие, типа: «- Я не виню тебя за то, что ты не веришь мне. Раз я сумел убедить самого себя в том, что ненавижу тебя, то, должно быть, сумел убедить и тебя... Но это объясняется лишь одним - я слишком люблю тебя!» (Джоанна Линдсей «Ангел во плоти»).

Вы что-нибудь поняли? Я понял только, что он ее любит, а значит, дело идет к свадьбе, то есть – к благополучному финалу.

К благополучному? Финалу? Как бы не так! В дамских романах все не просто: «- Это меня и беспокоит, Робин, - ответила Микси откровенностью на откровенность. - Мне кажется, что ты только потому хочешь на мне жениться, что я помогла тебе в трудную минуту. Тебе надо было выговориться, а я оказалась под рукой. Разве это повод для женитьбы?» (М.Д.Патни «Обаятельный плут»).

И так из романа в роман:

«- Я хочу, чтобы мы поженились немедленно.

- Поженились?! - Прюденс лишилась дара речи.(...)
-
Радость захлестнула ее. Но тут же проснулась настороженность.(...)

- Как я уже сказала, это для меня большая честь. Я понимаю, что было бы гораздо проще поддерживать любовную связь, не вступая в брак. Поэтому не пойму, почему вы настаиваете на более прочных узах.» (А.Квик «Опасность»).
-
Повторюсь: вы что-нибудь поняли? Героиня без сомнения влюблена в героя. Двумя абзацами выше она поняла, что и тот ее любит. При этом избранник почти тащит ее к алтарю, но она не очень согласна и поэтому очень терзается, вовлекая в свои терзания и героя... Добавлю, что дело происходит на 192-й странице романа А.Квик, а душевные терзания героев будут продолжаться вплоть до самой последней, 410-й страницы - и это несмотря на то, что уже к 198-й странице они успешно поженятся.

Бред, бред и еще раз бред, воскликнет любой мужчина! Выдумка чистой воды!

Впрочем, классики заметили склонность авторов любовных романов к выдумыванию гораздо раньше меня:

«- А ты побольше выдумывай, - посоветовал Быков.

- Как это?
-
- А как в романах. «Юная марсианка закрыла глаза и потянулась ко мне полуоткрытыми устами. Я страстно и длинно обнял ее».
-
- «Всю», - добавил Юрковский» (А.,Б.Стругацкие «Стажеры»).
-
Абсолютно точное наблюдение: сценами, подобными спародированной, весьма густо усеяны страницы читанных мною любовных романов. Только действуют в них, конечно, не марсианки, а вполне земные женщины. Выписанные достаточно реалистично - но только до тех пор пока они (совместно со своими дружками, главными героями) не начинают заводить этот невыносимо нудный хоровод дурацких "страстей".

Стоп, подумал я вдруг. А, может, эти "дурацкие", насквозь выдуманные страсти - это и есть то главное, ради чего пишутся и читаются "женские" романы? Как там было про дурака: "инакомыслящий, инакочувствующий"? А не столкнулись ли мы, мужчины, в данном случае как раз с "инакочувствованием". И стоит ли нам, мужчинам, искать где-то непонятные разумы, когда инакомыслящие существа и так ходят вокруг? При этом они имеют, подобно нам, интеллектуальную потребность в таинственном и неизвестном - но направленную в несколько иную сторону.

И тут очень кстати мне вспомнились слова почетного калининградца И.Канта, примерно следующим образом указавшего верхнюю и нижнюю границы таинственного и непознаваемого: мол, в мироздании меня более всего удивляет звездное небо над головой и нравственные законы внутри нас.

Его-то удивляло и то, и другое – все сразу. Гармоничность гения, что ж тут можно добавить... А у нас, простых людей, поводы для удивления менее широки. И вот, пока одна половая половина разумных обитателей Земли (мужская), задравши голову и напрягая свои логические способности, пытается разобраться в космической, социальной и прочей технологии окружающего мира, другая половина (женская), со всей присущей ей эмоциональностью, пристально изучает… первую и свои взаимоотношения с оной. И каждая из половин пишет свою литературу о непознанном и фантастичном. Изо всех сил выдумывая, моделируя на книжных страницах соответствующие своим потребностям виды фантастичного.

Фантаст фантастов Станислав Лем в предисловии к русскому изданию «Соляриса» прямо указал, что «должен был рассказать совершенно конкретную историю, чтобы посредством ее, через нее выразить одну простую мысль: «Среди звезд нас ждет Неизвестное». Он и домыслил это Неизвестное, гениально придумал, расписал во всех красках.

Но в это же время (и совершенно независимо от него, параллельно с ним) в «женских» романах тоже домысливалось Неизвестное: невероятные взаимоотношения, терзания одинокой души по настоящему взаимопониманию, венцом которого выступает столь фантастическая вещь, как любовь.

Фактически, в обоих рассматриваемых видах литературы авторами додумываются неизвестные, неведомые части Вселенной. Только авторами-мужчинами - внешней, «вещной», «опредмеченной» Вселенной, окружающей нас со всех сторон, а авторами-женщинами - внутренней, содержащейся в каждом из нас. И с этой точки зрения оба рода фантастических литератур (и мужская, и женская) демонстрируют удивительное единообразие применяемых форм и методов.

Как НФ, так и дамские романы (кстати, почему только романы? Мне попадались в руки и весьма приличные сборники рассказов - той же Д.Хейер) - оба эти вида литературы о желаемом, но ненастоящем - имеют свою признанную классику почти двухсотлетней давности. Если при упоминании фантастики первым делом из памяти всплывают имена Жюля Верна и Герберта Уэллса, то классика дамских романов - это, конечно, Джейн Остен и Шарлотта Бронте.

При этом параллели наблюдаются и на иных уровнях: если, например, в российской фантастике имелся непробиваемо "правильный" и не слишком высокохудожественный А.Казанцев, то среди авторов любовных романов была очень-очень сладкая, нежно-нежно розовая бабушка Б.Картланд.

Если авторы жестко-технотронной фантастики с упоением описывают звездолеты, бластеры (в покое и в действии, на фоне индустриальных пейзажей иных времен и иных планет), то им противостоят дамы-авторы, не упускающие случая показать «трах» с максимумом технических подробностей (например, Б.Смол или Д.Блейк - у последней просто конек начинать роман описанием изнасилования, причем, главный герой насилует не абы кого, а свою будущую избранницу).

Однако, более показательны даже не внешние признаки похожести жанров, а примеры общности построения самой ткани произведений. Приведу некоторые из тех, что буквально бросаются в глаза.

Во-первых, изучаемая и познаваемая в произведении тайна. Она должна быть масштабна. В НФ - это может быть вторжение инопланетян (в крайнем случае - последствия их высадки). Или целый вид новых, искусственных разумных существ (роботы, телепаты и др.). Или целиком иной мир (другие планеты, иное пространство-время).

А на противоположном литературном полюсе тайна может предстать в обличье герцога. Или виконта. Или хотя бы графа. Обязательно невероятно богатого (по крайней мере - по сравнению с героиней). И преуспевающего.

Еще тайна должна быть зловещей.

В НФ при ее виде тысячи людей погибают (или миллионы - в зависимости от кровожадности автора), тысячи пытаются спастись бегством, взрываются планеты и миры, ну а при наиболее миролюбивом настрое автора тысячи тысяч жителей выходят на демонстрации протеста. Встречаются, правда, и сравнительно простые, даже камерные, но оттого не менее мучительные случаи: «...что-то сместилось в окружающем мире, и я превратился в одинокого пескаря, затаившегося в щели, а вокруг ходят и реют чудовищные неразличимые тени, которым даже и зубастых пастей не надо - достаточно легкого движения плавника, чтобы стереть меня в порошок, расплющить, обратить в ничто» (А.,Б.Стругацкие «За миллиард лет до конца света»).

В женских романах тайну, которую надо разгадать, окружает та же аура враждебности, ужаса, в крайнем случае - непонимания. Именно в этой обстановке обычно происходит встреча героини со своим суженым:

«- Доброе утро, - произнес он.

Молодая женщина испуганно вскрикнула, выронила перо и мгновенно вскочила на ноги. Развернувшись, она посмотрела на Гидеона, на ее лице застыл ужас» (А.Квик «Искушение»).

«Голос Уоррика Гленкарина сделался таким же жестким, как и его взгляд.

- Судя по вашей реакции, вам уже приходилось обо мне слышать. Представляю, какой это для вас неприятный сюрприз - оказаться под моим кровом» (К.О'Бэньон «Невеста врага»).
-
Но паралич ужаса перед тайной - это лишь мимолетное состояние как для героев НФ, так и для героинь любовных романов. Суть двух видов фантастических литератур - в тщательном изучении выдуманного авторами куска Вселенной.

На страницах НФ-произведений строится гипотеза за гипотезой, отбрасываются и возникают новые, к Непонятному примеряются то с одной стороны, то с другой. Происходит этакое кружение вокруг тайны, цель которого - подобраться к ней как можно ближе и разгадать!

Практические наблюдения показывают, что именно это кружение кажется женщинам-читательницам особенно утомительным и неинтересным в НФ. Однако, разве в дамском романе происходит не то же самое? «Они с Робином как будто танцевали какой-то сложный менуэт. Один из них разгадает какой-то секрет и поделится свой догадкой с другим - и они расходятся в стороны, чтобы подумать о сказанном, потом сходятся снова. Затем делают новое открытие и опять расходятся в стороны. Но каждый раз, сходясь вновь, они оказываются немного ближе друг к другу, чем раньше. Может быть, так и нужно, чтобы они постепенно познавали друг друга и самих себя» (М.Д.Патни «Обаятельный плут»).

Именно это - сверхдлительное «освоение» героями друг друга (эмоционально насыщенное, но бессмысленное с точки зрения практического результата и, соответственно, фантастически непредставимое для мужского мозга), кружение вокруг да около, предпринимаемое вместо того чтобы сразу перейти к делу - оно, как раз и вызывает головокружение и тошноту у большинства мужчин, пытающихся прочесть дамский роман.

И тут, боюсь, ничего не поделать... Мы разные существа, и главное наше половое отличие - это разнонаправленность векторов жизненных приоритетов и индивидуального целеполагания.

Звучит скучно, как и все очевидное. Но можно ли, забывая об очевидном, навешивать оскорбительные и уничижительные ярлыки на произведения, всего-навсего отражающие половые различия в физиологии человеческого мозга?

Итак, первый вывод из всего вышесказанного. Частный: мнение о «второсортности» дамских романов продиктовано мужским шовинизмом (то есть той же гордыней, но с выраженным половым креном). На самом деле эти романы структурно - зеркальное отражение «мужской» НФ, а функционально - та же фантастика, только женская. И единственно нормальная постановка вопроса со стороны мужчины в оценке женского романа - сознаться в своем непонимании, не допуская при этом отрицательных, заведомо клеветнических высказываний (саморазоблачительных по сути).

Второй вывод. Он носит более общий характер. Потому что рассмотренный в данной статье пример низкой оценки одного жанра поклонниками другого жанра - только один из возможных случаев, когда человек (или группа людей) ставят свое (всегда в чем-то ограниченное) мнение над мнением других людей. Над – то есть выше.

Между тем, уже давно минул 1789 год и Великая французская, революция, на знаменах которой было начертано «egalite», то есть «равенство», уже свершилась. Доказывать через более чем две сотни лет после нее, что люди равны независимо ни от чего - расы, вероисповедания, пола, а, тем более, от художественных пристрастий - кажется просто странно. Ибо вопрос равенства (не одинаковости, а именно равенства!) людей – ключевой для гуманизма как философской позиции.

Не хочется повторяться - автор настоящей статьи достаточно подробно высказался на тему практического гуманизма применительно к произведениям искусства в своем сборнике статей «Про книги»: о том, что высокомерное подчеркивание превосходства своего мнения над «глупым» другим - не более чем демонстрация собственной антигуманистической отсталости; о том что впечатлению одного читателя (слушателя, зрителя) не может быть отдан приоритет по сравнению с впечатлением другого - именно потому что они равные, хотя и разные...

Подчеркну абсурдность проблемы ОЦЕНКИ художественного произведения (художественного - то есть, апеллирующего к личному, уникальному жизненному опыту каждого из людей) в обществе, претендующем на гуманизм.

Такой проблемы просто НЕ должно существовать. По той простой причине, что любая ОЦЕНКА, сделанная любым человеком одновременно равно компетентна и не компетентна. Имеет право на существование только проблема ВЫБОРА каждым из читателей (зрителей, слушателей) своего произведения, созвучного именно его душе. А все остальное заведомо является попыткой унизить человека человеком.

Последние комментарии

    Комментариев не найдено, вы можете оставить первый комментарий!

Оставить комментарий

Ваше имя:

Почта:

Комментарий:

© 2000-2013 Academy.kiev.ua. Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с украинским и международным законодательством об авторском праве и смежных правах.