search icoico arrow

Разговоры ни о чем. Интервью с преподавателем МЦИО Э.П.Чернаковым

Разговоры ни о чем. Интервью с преподавателем МЦИО Э.П.Чернаковым

Терпение - это часть профессии, а свобода - осознанная возможность.

Эдуард Чернаков

Те, кто учился в Московском центре Интернет Образования, знают - жизнь здесь бурлит круглосуточно. Вечером, утром и днем в классах можно застать слушателей, озабоченно склонившихся к клавиатуре, и преподавателей, что-то терпеливо разъясняющих своим ученикам.

Последние дни перед выпуском. Какая-то ошибка вкралась в мою итоговую работу. Я тщетно искала ее, но если бы не Эдуард Павлович Чернаков, наш учитель, педагог средне-продвинутой группы, конечно, никогда бы не закончила сайт и не выступала бы на следующий день перед однокурсниками и преподавателями, небрежно щелкая «мышкой» по кнопочкам. А ведь накануне кнопочки эти послушались только Эдуарда Павловича. Теперь мне кажется, что он их просто уговорил и терпеливо дождался выполнения уговора. «Любопытно, терпение – природная черта или его можно воспитать в себе?» - подумала я тогда.

Наконец я могу спросить об этом нашего любимого преподавателя. Сегодня вечером я пришла к нему не как к педагогу, а как к интереснейшему собеседнику.

- Эдуард Павлович, вы специально вырабатывали терпение или это характер?


Это часть профессии. Когда ты начинаешь психовать, уча кого-то… это недопустимо!

- А дома вы другой?

Дома я не склонен учить. Хотя работа у преподавателя никогда не кончается, она просто приобретает другие формы. Приходишь домой, поел немножечко и вместо того, чтобы завалиться у телевизора в кресло, садишься к компьютеру.

- Почему вы дома работаете?

Следствие плотного занятия профессией. Всегда есть что-то еще, что хочется сделать. К тому же у меня область преподавания специфичная. Это не то, что Стругацкие называют «нетленкой». Это не математика - устоявшийся, неизменный предмет, который нужно только оттачивать. У нас все меняется каждые два-три года. Как началось много лет назад с вычислительных цифровых машин на электронных лампах…

- А как вы вообще пришли в эту сферу?

Всему виной тайный бес сомнения. Почитывая философский журналы 1953-55 годов, я стал сомневаться, почему кибернетика – лженаука? Решил для себя, что в этом деле надо разобраться посерьезнее. Дальше так и пошло. Читал книжки по проектированию релейных схем, сочинял на бумаге какие-то цифровые аппараты. Потом наступил момент, когда пришлось с компьютеров, электроники, переключиться на программирование. Пришло понимание, что программирование обладает большей мощью.

- Профессия накладывает отпечаток на характер, стиль жизни. Вы занимаетесь программированием. А жизнь свою вы тоже строите как алгоритм?

Нет, все-таки это разные вещи. Когда я был молодым человеком, то бросал монетку перед выходом на прогулку, чтобы определиться, в какую сторону мне идти. Потом появилось меньше возможностей идти куда угодно и больше необходимости идти туда, куда нужно. Появилась семья. Трудолюбие я приобрел с годами. А когда учился, считал дурным тоном по выходным работать, что-нибудь учить или к экзаменам готовится. Выходные были только для отдыха. Потом произошла переоценка ценностей. У некоторых она происходит довольно рано и приобретает более резкие формы. Однажды ко мне домой пришел мой ученик, сейчас он довольно известный технический писатель, книжки пишет о компьютерах. Мои дамы, жена, дочь, спрашивают у него: чем вы занимаетесь, что читаете? Он говорит: мне некогда читать. Он делом занимается и считает, что читать беллетристику – напрасная трата времени.

- А вы?

Сейчас мне уже трудно начать читать книгу современного автора. Неинтересно. Но иногда я углубляюсь в чтение. Буквально несколько дней назад прочитал «Аквариум» Суворова. Захватывающе. Классику перечитываю. Иногда те произведения, которые в школе терпеть не мог. Например, «Что делать?» Чернышевского. В школе эта книга вызывала во мне какие-то неприятные чувства. Решил прочитать. Она показалась мне изумительно примитивной. Во всех отношениях. Я понял, что не ошибался. Ее в школе нельзя давать ни в коем случае.

- Почему?


- Она не воспитывает. Примитивные книги создают у человека ощущение, что жизнь примитивная.

- А какие произведения не примитивные?

Вся остальная русская литература! Я с большим удовольствием перечитываю «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева. Там все как у нас. Кое-что из модного бывает интересным. Акунина я читал. Впечатление как от Драйзера. Вы с большим интересом прочтете первую книгу этого писателя, вторую уже не так интересно читать. Третью – ни то, ни се. А четвертую уже не интересно. У Акунина так же. Первую книжку, «Азазель», я «проглотил». А потом как-то остыл… Конечно, у него хороший слог. Но «Левиафаном» я уже не зачитывался. И большого желания еще что-то немедленно достать и прочитать нет.

- Эдуард Павлович, вы верите в судьбу? Что все заранее предопределено в жизни?

Когда ты составляешь блок-схему алгоритма и проходишь первое разветвление, дальше ты в выборе ограничен. Так и в жизни. Назад не вернуться, надо идти вперед. Что значит «предопределено»? Это зависит от человека. Есть два варианта: можно спокойно ждать, можно чего-то добиваться. Оба хороши.

- Сердце не подсказывает, как надо поступать?

Скорее ум. Когда ты молод, у тебя есть перспективы, надо бороться, надо делать свою судьбу. Хорошо, когда вокруг есть люди, коллектив, и вы вместе продвигаетесь по жизни, помогаете друг другу.

- Такие представления, наверное, закладываются в семье?

Не только. Мы бываем в других семьях, смотрим, как живут другие. Сравниваем, спрашиваем, почему так. У нас, например, был в социальном плане неровный класс. Один мальчик жил в отдельной квартире в знаменитом питерском доме по адресу Кировский проспект, 26/28. Это был громаднейший дом с очень большими квартирами. В коридоре можно было кататься на велосипеде. Мы там делали однажды пионерскую стенгазету. А семья другого мальчика владела двухэтажной квартирой, причем второй этаж выходил на крышу. Но в основном, мои одноклассники жили в коммунальных квартирах, в маленьких комнатках.

Многое зависит от того, что взрослые «вбивают» ребенку в голову. В детстве мне казалось, что самое страшное - уронить бюст Владимира Ильича. И, конечно, многое зависит от того, в какой среде человек растет. Если в трущобах, у него там вся жизнь пройдет. Если только речь не идет о бунтаре…

- А вы взбунтовались?


Я решил проблему кардинально – бежал из коммуналки в военно-морское училище. Родители решили, что не стоит противиться моему выбору. Был вариант – мехмат университета. У меня были хорошие способности к математике. Но именно отсутствие нормального дома подвинуло меня на отрыв.

- Насколько строго вас родители контролировали, решали вашу судьбу?

Они никогда мне ничего не навязывали. Лишь в отдельных случаях вмешивались и говорили – ни в коем случае! А в остальном я все решал сам. Выбирал кружки и так далее.

- Вы закончили училище, потом, после нескольких лет службы, поступили в адъюнктуру академии им. Можайского. Защитили диссертацию, стали кандидатом технических наук. Долгое время преподавали. Нравилось?

Сознательно я не стремился преподавать. Хотелось позаниматься наукой. Но, наверное, тяга к учительской профессии была заложена во мне изначально. Когда в училище учился, слыл человеком, к которому можно обратиться и получить консультацию. Есть понятие «поучение»: «Тебе надо носить другую прическу!» Так вот я к тем, кто поучает, не отношусь. Это другой стиль взаимоотношений между людьми - когда ты просто с ними делишься тем, что знаешь сам. Это не обидно ни для кого, это всем полезно.

- А сейчас каково вам преподавать в ФИО для учителей?

Я себя неловко с учителями чувствую, потому что это героический и очень интересный народ, рядом с которыми я кажусь себе очень обыденным человеком. А в школе я тоже работал. У нас около Плехановской академии есть лицей. Я там вел информатику в старших классах, сделал один выпуск. С детьми интереснее, но сложнее. Этому надо учиться.

- Но взрослых людей тоже нелегко учить.

Все равно проще. Даже если ты что-то ему неприятное скажешь, он на тебя обидится, пойдет жаловаться директору, даже если после этого тебя выгонят с работы, ничего страшного не произойдет. Это взаимоотношения взрослых людей. Другое дело - сорваться на ребенка… Говорят, что среди детей тоже попадаются и подлые, и хитрые, и умные, и глупые. Я не умею их различать. Мне они все кажутся примерно одинаково хорошими. Дети, и все.

- В чем смысл жизни, Эдуард Павлович?

Я не знаю. Ради чего живет человек? Наверное, ради своих потомков, ради тех, кто будет жить потом. Человек – просто разновидность животного, снабженная большим количеством разума.

- Ваши коллеги рассказали мне, что вы ходите на работу в буквальном смысле слова с пустыми руками – ни портфеля, ни сумки. Может быть, для вас смысл жизни в свободе?

Если говорить о свободе… Что значит быть свободным? В марксизме свобода – осознанная необходимость. А я говорю, что свобода – осознанная возможность.
Что же касается привычки ничего не носить с собой, я люблю ходить свободно. Но сумки из магазина все равно таскаю, конечно…

- Вы родились, выросли, долгое время жили в Петербурге. Не скучаете по родине? Не хотите вернуться?

Уже нет. Я 12 лет живу в Москве. Я в Москву трудно вживался. Сначала ниша: дом-работа-дом. Потом постепенно появились новые перспективы и возможности, начал привыкать. Сейчас в Питере мне грустно. Главное – старые друзья: «Иных уж нет, а те – далече…».

- Что вы цените в своих друзьях?

Говорят, друзья должны быть верными. Нет. Я ничего от своих друзей не требую, и они от меня не требуют. Спокойные отношения между людьми, которые друг друга понимают.

- Для вас важно иногда собираться с друзьями, разговаривать?

Конечно. Бывало, мы с друзьями собирались на кухне коммунальной квартиры и ругали власть, обсуждали что делать, к чему мы придем, мечтали. Это было интересно, хотя и бессмысленно.

- Разговоры на кухне о жизни... Почему их сейчас нет?

Сейчас стали реже попадаться коммунальные квартиры. Нынче разговоры ведут в комнате. А это не то. Главное – раньше у людей было мало осознанных возможностей выбирать и строить свою жизнь. Мы все были примерно одинаково средними. Сейчас у каждого человека больше разнообразных путей пробиться наверх и добиться чего-то. Все зависит от человека. Надо только четко решить, чего ты хочешь.

- А что изменилось в людях?


Ничего. Я был в Штатах с делегацией. У нас там был переводчик, студент местного университета. Он из Азербайджана. Вечером он пригласил нас к себе домой. У него артистическая семья. Мама играла в Азербайджане в оркестре, стала женским парикмахером. Отец работал на телевидении, стал торговым агентом. Мы устроили у них на кухне посиделки по-нашему. Оказалось, они жутко соскучились по всем этим разговорам ни о чем. Мы поговорили по душам часиков до двух ночи. Наверное, это не ушло.

- Как Вы отдыхаете?

Я когда-то отдыхал в турпоходах. Но сейчас я не ощущаю такой усталости как раньше, нет необходимости уехать отдохнуть, обязательно на две недели отключиться от всего. Не возникает мысли: ах, понедельник, надо еще целых пять дней ходить на работу, прежде чем наступит пятница и можно будет пойти в турпоход. Наверное, начинаешь понимать, что каждый день нашей жизни ценен сам по себе. Независимо ни от чего. Чтобы не испытывать усталости, мне кажется, должна быть подходящая любимая работа. Сейчас я работаю только на такой работе, которая мне доставляет удовольствие и радость. А раз так, как я могу уставать?

- Из кого сегодня состоит ваш ближний круг?

Моя жена, семья, родные. Несколько друзей, приобретенных в Москве. Конечно, не вернуть те славные годы, когда «воздух был чище, розы пахли лучше». Но все же есть с кем поговорить.

- Как вы познакомились с женой?

Это абсолютно обычная история. Когда мы учились в школе, у нас было раздельное обучение. Мужские и женские школы. Старшеклассники из мужской школы приглашали старшеклассниц из женской на танцы. А потом женская школа приглашала мужскую. Моя жена училась в соседней школе.

- А что вы цените в женщинах?

Эталона нет. Мне нравятся разные женщины. Если на работе, ценю высокий профессиональный уровень. В жизни – доброту и доброжелательность, остроумие и чувство юмора.

- У вас дочь…

Взрослая. И есть внук и внучка.

- Балуете внуков?

По возможности.

- Они любят компьютерные игры?

Они пока к этому не допущены. Их так родители воспитывают.

- Как вы воспитывали дочку? Хотелось выработать в ней какие-то определенные качества?


Такие задумки были у одних наших знакомых, и они не осуществились. Мы были настроены более реалистично, чтобы не требовать от дочки становиться чемпионом по какому-нибудь виду спорта или призером каких-нибудь конкурсов. Человек занимался тем, чем хотел: фигурным катанием, фехтованием, плаванием, в художественной школе училась. Последняя ее профессия – кинорежиссер. Она закончила ВГИК.

- Она занимается своей профессией?

Да.

- А вы ходите в кино?


Сейчас нет смысла. Есть же видео. Очень редко в Дом кино ходим на премьеры. Последнее, что мы смотрели, - это «Звезда» по роману Казакевича.

Разгадать человека невозможно. Да я и не стремилась к этому, идя на интервью к Эдуарду Павловичу Чернакову. Мне просто интересно было услышать, что оказывается, он из любимого мною Питера, что ему понравился «Азазель» – надо же, как мне! Что он тоже, как и я, как все мы, не знает в чем смысл жизни. Но предполагает. Но вот чего я совсем не ожидала – что Эдуард Чернаков, рядом с которым мы, его ученики, провели целых две с половиной недели, окажется таким МУДРЫМ человеком. Мудрость эта не философского характера, а житейская, самая высшая. Эдуард Павлович знает, как жить в ладу с собой и миром, как сохранить чистую совесть и ясный ум, несмотря на все перипетии судьбы и политики. Вы тоже хотите обладать этим знанием? Приглядитесь, прислушайтесь к мудрым людям вокруг. И, прошу вас, берегите их.

Последние комментарии

    Комментариев не найдено, вы можете оставить первый комментарий!

Оставить комментарий

Ваше имя:

Почта:

Комментарий:

© 2000-2013 Academy.kiev.ua. Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с украинским и международным законодательством об авторском праве и смежных правах.